В грязи лежала девка под конями,
Раскинув ноги, вся в крови.
И два солдата, своими сапогами, 
Смеясь, кричали ей: «вставай давай, иди!»

«Чего валяешься, красавица лихая?
Пора вставать, не жди теперь чудес!»
Один смеялся, в бок её пихая,
Другой затягивал нестройный гимн небес.

Но девка лишь глядела, сквозь страданья,
В глаза своих обидчиков и грех
Казался ей каким то  наказаньем,
Не в первый раз встречает она их. 

Солдат кричал: «Ну, что ты, охуела?
Вставай давай, не жди, пока поднимем!»
Но девка только тихо шевелила
Губами, проклиная день и имя.

Прохожий дед, поплевывая в лужу,
Прошёл, мотнув седой своей башкой.
«Ну, что за девки, что за нравы, Боже!»
И скрылся в дымке мутного покрова.

Солдаты, споря меж собою,
Решали: «Может, лучше пристрелить?
А то ведь выдаст, сволочь, нас с тобою,
Пьяны мы были, будет суд вершить.»

«Да ну её, — сказал один, смеясь, —
Нам лишних бед совсем не надо!»
«Нет, пристрелим! — второй, злобясь, —
И прикопаем где-то у оврага. 

А девка, грязная, ногая, вся в крови,,
Лежала, силы собирая.
Ведь дома дети, голодом томимы,
Мать ждали, слёзы вытирая. 
И, зубы сжав, пыталась вновь подняться.
Ведь знала: им, своим несчастным чадам,
Без неё уже не улыбаться.

А смех солдат звенел, как звон пустых стаканов,
Их грязь смешалась с грязью на земле.
А девка встала, плюнув им в карманы,
И прочь пошла, кровь оставляя на земле.