Майер стоял у окна своей квартиры в Герцлии-Питуах, глядя на Средиземное море, которое лениво плескалось о берег, словно ничего не случилось. Солнце 1970 года жгло кожу, но внутри него была пустота – та самая, что Ремарк описывал в своих героях, вернувшихся с фронта: усталость от жизни, где каждый выигрыш оборачивается потерей. 

Он приехал сюда не как турист, а как еврей, возвращающийся домой. 
Закон о Возвращении – это был его билет в новую жизнь, подальше от налоговых охотников ФБР, от теней прошлого, где он строил империю из чисел и удачи. 
"Я не преступник, – повторял он себе, как мантру, – я бизнесмен. 
А бизнес – это война". Но Израиль, эта земля, которую он помогал строить, готовилась к другому.

Его история началась в Гродно, в 1902 году, в семье бедных евреев, где отец был слабым, а мать – оплотом выживания. Майер Суховлянский – так его звали тогда – эмигрировал в Нью-Йорк в 1911-м, в Нижний Ист-Сайд, где улицы кишели голодными иммигрантами, а выживание зависело от кулаков и ума. 
Он подружился с Багси Сигелом и Лаки Лучано – итальянцем, который стал ему братом по "крови". 
Вместе они создали "Национальный преступный синдикат", сеть казино, от Кубы до Лас-Вегаса. 
Лански был мозгом: он отмывал деньги, строил отели, как "Фламинго" в Вегасе, где Багси вложил душу и потерял голову – буквально, от пули в 1947-м. 
"Если ты теряешь деньги, ты ничего не теряешь, – говаривал Лански друзьям. – Когда теряешь здоровье, теряешь кое-что. Когда теряешь лицо, теряешь всё". 
Он держал свой характер стальным, но жизнь точила его, как волны скалу.

А Израиль? 
Это была его тайная страсть. 
В 1940-х, когда евреи сражались за независимость, Лански помогал. 
Он знал: арабы получали оружие от британцев и советов, а евреи – от кого могли. Через своих людей в Нью-Йорке он организовал поставки: пулемёты, винтовки, даже запчасти для танков. 
Альберт Анастазия, контролировавший доки, "случайно" топил грузы для Египта, а для Израиля – пропускал. 
"Если вам нужны оружие или боеприпасы, дайте знать", – сказал он посланнику Хаганы в 1947-м. 
Его дочь Санди позже вспоминала: "Он не мог стоять в стороне, когда страну, где похоронены его бабушка и дедушка, пытаются стереть с лица земли". 
Лански жертвовал миллионы – тихо и без фанфар. 
Для него это была не благотворительность, а долг: "Мы, евреи, всегда были изгоями. Теперь у нас есть дом".

В 1970-м, когда ФБР навалилось на него с обвинениями в уклонении от налогов – те самые, что преследовали Капоне, – Лански сел на самолёт в Тель-Авив. 
Ему было 68, здоровье шалило: сердце, лёгкие. 
Он подал на гражданство: "Я еврей, и это моя земля". 
Министр внутренних дел Йосеф Бург сначала колебался – криминальное прошлое? 
Но Закон о Возвращении гласил: каждый еврей имеет право. 
Лански ждал, гулял по пляжу, вспоминал детство в синагоге. "Я не угрожаю общественному порядку, – писал он в заявлении. – У меня нет криминального прошлого, которое могло бы навредить".

Интрига началась в кабинетах. 
Голда Меир, премьер-министр, знала о Лански. Её помощник Авраам Штерн доложил: "Этот человек помог нам в 48-м. 
Он – друг Израиля". 
Но Вашингтон давил. 
Ричард Никсон, президент США, мстил: Лански поддержал Кеннеди в 60-м, отказал Никсону в доле от казино на Багамах. "Верните его, – требовал Никсон через дипломатов. – Или задержим поставки". 
Речь шла о F-4 Phantom – истребителях, которые Израиль ждал с 1969-го. 
Контракт на 74 самолёта висел на волоске: Америка обещала, но медлила. 
В марте 1973-го Никсон встретился с Меир в Овальном кабинете. "Голда, мы друзья, – сказал он, куря сигару. – Но этот Лански... Он – ракета, которая может взорвать всё". Меир, с её стальным взглядом, ответила: "Ричард, Израиль не приют для мафии. Но он еврей, и мы помним его помощь". Никсон настаивал: "Фантомы – это ваша оборона. Без них вы уязвимы перед арабами. Решите с Лански – и самолёты полетят".

Голда колебалась. 
Она видела карты: Советский Союз вооружал Египет и Сирию, Израиль нуждался в американской помощи. 
"Нет мафии в Израиле", – якобы сказала она, хотя слова эти приписывают ей позже. 
В сентябре 1972-го Верховный суд Израиля, под председательством Моше Ландау, подтвердил отказ Бурга. 
"Его прошлое угрожает общественному порядку, – постановили судьи. – Репутация Лански как короля мафии слишком опасна". 

Лански был в ярости. 
"Они предают меня, – шептал он Тедди. – Я помогал строить эту страну, а они торгуют мной за самолёты". 
Он пытался встретиться с Меир – через посредников, как в старые времена. 

В тихом кабинете Тель-Авива Голда смотреоа на него: "Майер, ты герой 48-го. Но сейчас – война другая. Никсон держит нас за горло". Лански кивает: "Я понимаю. Бизнес – это компромиссы. Но помните: когда теряешь лицо, теряешь всё".

Депортация в ноябре 1972-го была фарсом. 
Лански летал по миру: Швейцария, Парагвай, Аргентина – все отказывали. Наконец, в Майами его ждали агенты ФБР. Арест, суд. 
В 1973-м, во время Войны Судного дня, Никсон запустил Operation Nickel Grass – воздушный мост, 22 тысячи тонн оружия, включая танки и боеприпасы. Фантомы полетели. Израиль выстоял. 
А Лански?
Он думал: Израиль кинул его –  обменял на самолёты. 
Но не бросил: его вклад помнили. 
В 1973-м его судили за уклонение, но оправдали. 
В 1974-м – за неуважение к суду – снова оправдан. 
ФБР сняло против него все обвинения: доказательств не хватило...
"Он ушёл в могилу, посмеиваясь над нами", – сказал один агент.

Лански умер от рака в 1983-м в Майами, в 80 лет. 
Он похоронен на кладбище Маунт Небо (Mount Nebo Miami Memorial Gardens) в Майами, штат Флорида, США. 
Похоронили его в простом гробу во время короткой службы по ортодоксальному еврейскому обряду, на которой присутствовало около 40 человек.