Её звали Люся. Ну, типа Людмила, но она предпочитала, чтобы её называли Люсиль Феникс. Рыжая, с волосами цвета варёной морковки и повадками недобитого хорька на метамфетаминах. У неё был блог, где она рассказывала, как «вибрации Юпитера влияют на ваш клитор», и собирала донаты на «путешествие в себя» — обычно в виде дешёвого вина, элитных сосисок и бензин на  свою дачу. 

Люся работала в маркетинге. Ну как работала — умела кричать «Мы должны быть дерзкими!» и кидать кружку в стену. Коллеги ненавидели её всей душой, но она была любовницей директора, поэтому ей прощали даже презентации, сделанные в Paint.

Но однажды… пришёл Кокоша.

Кокоша был из отдела безопасности. Бывший омоновец, с лицом, как у кирпича, который трахался с пепельницей. Он не улыбался. Он не говорил. Он просто наблюдал. В народе поговаривали, что однажды он поймал вора, привязал его к офисному креслу и катил вниз с третьего этажа, пока тот не рассказал всё — даже, где прячет любовницу его тёща.

Люся, естественно, решила, что Кокоша — “угнетающая токсичная энергия”. Назвала его “пещерным фаллосом”, подлив кофе ему в ботинок и выложила сторис:
«Сталкиваюсь с патриархатом и мизогинией прямо в офисе. Но я — ведьма. Я не боюсь. Я БОГИНЯ».

Через три дня её нашли в подвале парковки. Не мёртвой. Просто сидела на коробке с логотипом «Служба внутренних расследований», вся в кетчупе, с наклеенными на лоб бумажками:
«Я балаболка. Я вру. Я кричала про вибрации Юпитера, хотя сама даже не знаю, где он на карте».

Кокоша не тронул её пальцем. Это было его искусство. Он просто организовал день, когда все, кому она насрала в душу, пришли и высказались. Кто-то поорал. Кто-то плюнул. Кто-то дал в ухо. А один айтишник по имени Мьючичёма — вообще ударил её шваброй с надписью «Бекенд». И плакал. Очень.

— Что это было? — спросили на следующий день.

— Мстилия, — сказал Кокоша, закуривая прямо в конференц-зале. — Живите теперь.